armassta (armassta) wrote,
armassta
armassta

Эксперимент по самостимуляции

Решила пора уже. В смысле осваивать планшет. Такак заниматься этим особенно некогда, и наличествует большое количество разных неотложных дел, решила себя застимулировать дополнительными стимулами.Очень сильно и давно хочется делать что-то вроде (не сметь смеяться!) аниме. Все живу, а это неизбывшееся желание свербит потихоньку периферию мозга. И вот как будто бы буду рисовать такие приблизительно картинки к такому как бы тексту. Текст, кстати, тоже какой-то анимешный, девочки там, мальчики, ну и дальше в специфике жанра, без претензий на гениальность и интерес широкой публики. Конечно, мне будет приятно, если этот мой проект "для себя" будет интересен не только мне. Ну а нет, скока-то продержусь,и зато планшет хоть как-нибудь да освою. Вот такая хитрость.
Текст имеет рабочее название "Дом ЗЦ". Вот первая картинка и первый кусок первой главы.

441.95 КБ

Длинная коса, шорты, майка хаки и тяжелые ботинки. Штирлиц никогда не был так близок к провалу. Еще бы в руки компас и ватерпас. Что вообще такое ватерпас? Для чего он существует и возможно ли его вообще носить в руке как компас?
Черные немытые патлы до плеч, серьга с черепом в носу, рюкзак и с Королем и с шутом за спиной, и тату по окружности лица. Очень удобный образ. Дает возможность без конца уединяться и регулярно отлучаться на кладбище.
Кудряшки, челка, клетчатая юбочка и белые носки. Магнит на холодильнике педофила.
Розовые ногти, розовая лаковая сумочка… Нет, долго в роли полной идиотки она не продержится… Ума не хватит.
Пожалуй, все-таки: деловой костюм, небольшой каблук, сдержанные цвета и для смягчения образа волосы в два низко завязанных светло русых хвостика. От прежнего только горошина плеера в ухе. Полная гармония с засыпанной мелким гравием дорожкой через идеально подстриженный изумрудно-зеленый газон.
А здесь, в свою очередь, такая же идеально подобранная под экстерьер горничная. Разрабатывалась столичным дизайнером специально для этого дверного проема. Все точно в стилистике пьесы. Медный колокольчик динь-динь. Дверь открывается. Чинная молчаливая горничная с наколкой-бантом в коротких темных волосах, темном платьице с белым передничком. Прямо как из английского детектива про убийство или как из секс-шопа. Платье у горничной настолько коротко, что можно разглядеть кружевные подвязки белых чулок. По последней моде бледные губы и сильно подведенные глаза. Но в целом, она… странная.
Горничная смотрит на Серафиму мрачно, и, неожиданно широко размахнув рукой, изволит пригласить в дом. Пробираясь мимо, Серафима отмечает, что у той проблемы с грудью. Точнее, проблем с грудью у горничной быть не может за полным отсутствием таковой. Недостаток необходимой округлости компенсируется длиной совершенно прямых, ровных ног и идеальной осанкой. На ум Серафиме приходит, что со спины фигура в черном платьице ровна и стройна настолько, что напоминает доску.
Доска строго печатает шаг к такси, где забирает Серафимины огромный чемодан и две сумки, и, ни мало не перекосившись под их тяжестью, марширует обратно. В больших слегка раскосых глазах, похоже, плещется гнев. Боже, только не хватало нелюбви со стороны прислуги! Впрочем, девушки - ровесницы и при этом одна – служанка, а вторая - невеста хозяина - ненависть неизбежна.
Однако, она действительно замешкалась на пороге… Сима набирает полную грудь воздуха, полную голову, полные руки и ноги воздуха. Теперь ее больше нет. Есть наполненный воздухом элегантный костюм, золотистые чулки, ровно подстриженные пряди волос. Воздух растягивает покрытые нежно-коралловым блеском губы в лениво-равнодушной улыбке навстречу стройному мужчине лет сорока пяти, широко распахнувшему объятья ей навстречу. Мужчина хорошо одет и ухожен, но запах дорогого одеколона уже перебит запахом дорогого перегара, а холеная будто воском подернутая кожа покраснела и присыпана бисером пота. Сердце Симы сжимается и становится твердым и маленьким от страха, от страха холодеют локти, но она из воздуха, из воздуха комнатной температуры, она расслабленно, будто сквозь сон, принимает объятья. И, о чудо, легко из них ускользает. Мужчина увлекает девушку за собой, но касаться ее словно больше не решается. Сима сама по себе вплывает в роскошный зал с лепниной, камином и звериными шкурами, где ее представляют нетрезвой и разгоряченной компании из взрослых людей.
Ей удается видеть их, словно глаза ее близоруки, размыто, нечетко. Ее, очевидно, по молчаливому приказу хозяина или по договоренности, скоро оставляют в покое. Серафима устраивается в кресле, прикрывает глаза и прикидывается пустым местом. В плеере чуть слышно тикает: тамта-та-та, тамта-та-та, тамта-тада-тада-тата.
С плеером затея очень удачная, постоянно чувствуешь себя актрисой, снимающейся в ролике или кино. Сквозь ресницы Сима наблюдает за людьми в комнате. Для полноты картины не хватает бокала с лопающим шарики шампанским в руки. Бокал тут же возникает перед носом. На серебряном подносе. На фоне кружевного передника горничной.
Чтобы не привлекать к себе внимания взяла, пригубила и поставила было обратно, но тут один из развалившихся в креслах подскочил и потребовал тост. Обычно в любой кампании с мужчинами Сима вычленяла кого-нибудь «для себя». Плюс – минус одно - два - пять достоинств, недостатков. Сейчас же ей с тоской подумалось, что все вокруг кажутся единой враждебной, источающей бражный дух массой. Сима покосилась на распахнутое в вечер августа окно. Белые шелковые занавески плескались свободой.
Воздух. Надутое воздухом тело растерянно и лениво пожало плечами, нежные розовые губы вяло скривились.
- Ну… Тост. – сказала невеста хозяина дома. И передвинула из-за одной щеки за другую катышек жевательной резинки. И тут же, отвлекая внимание, подалась вправо, вытянув шею: -Это у Вас там, что, рояль? И что, кто-то играет на нем?
- Рояли у Них завместо мебелей стоят. Для интерьеру! От прежних хозяевов остались!
Серафима вздрогнула и обернулась: горничная встретила ее взгляд, вытянувшись во фрунт и по-прежнему гневно сверкая очами.
- А что это у Вас, милая девочка, имя такое, шестикрылое? – не отстал любитель тостов, у него было крупное лицо с неприятной пористой кожей, жидковатый хвостик, жилетка. Словом: прописной романтик. Сима подумала, как бы его обозначить: «Апельсиновая корка», «Кожа»?
«Романтик» попытался определить себя, как «Валерика», но был прозван «Целлюлитом».
- Имя? А это у меня в честь писателя. А что он написал, я не знаю. Повесть какую-то. Про революцию. – («А глаза такие голубые-голубые»)
- Что Вы говорите? – прищурился «Целлюлит».
«Переигрываю» - в желудке похолодело, и Сима неожиданно широко зевнула, дохнув в лицо «Валерику» резиново-клубничным ароматом. Тот удивленно вскинул брови и выпрямился, сдерживая улыбку.
- Для милой новой невесты нашего старого друга! – и «Целлюлит», «элегантно» поклонившись, направился к инструменту. Перекрывая жидкое «О-о-о!» и аплодисменты, горничная за спиной мрачно прокомментировала:
- Ну вот: Оне сейчас петь будут! Их завсегда, когда напьются, петь тянет! Кого блевать, а Их петь!
Tags: "Дом ЗЦ", картинки, тексты
Subscribe

  • орбит

    выкладываю только здесь, нигде больше не выкладываю, по идее и здесь-то выкладываю по большей части в полной тишине, так что вроде бы зачем? но не…

  • Орбит без сахара

    да, кстати, я ведь уже предупреждала, что этот комикс не для детей до 16? не картинки там могут быть вполне пристойными, но тексты не для детских…

  • Орбит без

    в кои-то веки через нехочу планшета закончила два листа Посмотреть на Яндекс.Фотках Посмотреть на Яндекс.Фотках

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments